Горькая правда: Дочернобыльские катастрофы и их ликвидаторы.
В отличие от Чернобыльской катастрофы, о которой мир узнал практически сразу, аварии на ядерных объектах в СССР в 50-х и 60-х годах оставались засекреченными десятилетиями. Одной из таких трагедий стала Кыштымская авария 1957 года на ПО «Маяк» (или «Комбината № 817») в Озерске, связанная с утечкой радиоактивных веществ.
В ликвидации ее последствий принимали участие многие специалисты, солдаты, студенты, добровольцы, в том числе сотрудники Южноуральского Управления Строительства.
Вспоминает ветеран Южноуральского Управления Строительства, ликвидатор аварии на х/к «Маяк» 1957 года Юрий Васильевич Гончаров.
Впервой половине февраля из двух городов Советского Союза по направлениям Минсредмаша в «сороковку» прибыли выпускники Московского областного политехникума города Электростали и Воронежского строительного техникума. После приема у главного инженера стройки (официально стройка называлась п/я 404) А.К. Грешнова, мы были распределены в 1, 2, 6, 7 и 8 строительные районы.
Я был направлен в 1-й район. Сегодня в городе из всех прибывших вместе со мной проживают В.А. Боцкалев и В.И. Игнатов. В феврале 1957 года 1-й район вел работы на объектах северной технологической цепочки дублера «Б», будущего завода 35, затем 235.
Главный инженер 1-го района лейтенант Владимир Тихонович Кошкарев направил меня на первый участок, где начальником был Г.С. Чернов. Уже на месте я был распределен к старшему прорабу В.А. Слободчикову. Хозяйство Слободчикова вело работы на возведении здания 802, в котором находился аппаратный зал. Главное звено в технологической цепочке будущего завода.
Помню, что на всех оперативных совещаниях, проходивших ежедневно на участке, собраниях 1-го района ставилась задача — сдать северную цепочку завода под пусконаладочные работы к 40-й годовщине Великого Октября, но… 29 сентября 1957 года взрыв 14 банки, хранилища жидких высокоактивных отходов поставил другую сверхзадачу! Страшную по сегодняшним временам. К такому выводу я прихожу, имея информацию и анализируя свою работу на площадке «Озеро».
А именно: до 3 января 1963 года, пройдя через дезактивацию здания 802, участвуя в сдаче здания 802 (северной нитки) в эксплуатацию; ведя 22 месяца (с 1 января 1960 года по 15 августа 1962 года) капитальный ремонт в действующих зданиях завода 25 — №№ 101, 170, 171, комплекс «С», здания 121 и на наружных сетях завода 25.
Пишу только о тех объектах, на которых работал, и о людях, молодых специалистах, с которыми работал, жил в общежитии, с кем проводил отдых, встречал праздники, справлял свадьбы. В ту пору (лето-зима 1957 года) на промышленной площадке строительства до Кыштымской катастрофы трудились коллективы (составы) в/ч 20856 — 1-й район; в/ч 11003 — 7 район; в/ч 14078 — УАТ, УМР, монтажные организации и п/я 404 — десятое лагерное отделение (заключенные).
После взрыва все строительные объекты площадки «Озеро» были загрязнены радионуклидами в разной степени. По документам в лагере заключенных радиоактивная обстановка (загрязненность) на территории доходила до нескольких тысяч микрорентген в секунду. И первыми, конечно, с площадок выведены личный состав в/ч 20156 или 2-й солдатский полк, насчитывающий более 2500 человек, и п/я 404/10 — около 3000 человек.
Первый санитарный отряд, созданный по приказу Е.П. Славского, приступил к работе в первые же дни после аварии. Начальником отряда назначен подполковник Н.Г. Яковлев, его заместителем — М.В. Гладышев. Дождь, начавшийся где-то после 22 сентября и продолжавшийся в октябре, рано выпавший снег, я считаю, во многом повлияли на уровень радиации. И началась ежедневная двухсменная работа на строительстве северной нитки дублера «Б». В середине января 1958 года мы, линейный персонал, узнали, что план по объему строительно-монтажных работ увеличивается, и к 1959 году северная нитка здания 802 сдается под пусконаладочные работы.
Начальник участка Л.П. Химичев, старший прораб Б.А. Слободчиков с конструктивных работ (кирпичной кладки, заливки монолитного бетона), несмотря на мое упорство, перевели на южную нитку завода. Здесь пришлось участвовать в дезактивации помещений в осях «1-59», некоторые достраивать до создания теплового контура южной нитки с тем, чтобы с первого февраля приступить к строительству санпропускника в трубном коридоре по проекту ТО п/я 404.
Старший прораб Слободчиков на самосвале, закрепленном за участком, провез меня от первой оси здания 802 до в/ч 25763 и обратно. По пути он рассказывал о загрязненности этого места и о необходимости организации двухсменной работы с полной отдачей, чтобы к 1 июня 1958 года ввести в эксплуатацию санпропускник, стоявший в 800 метрах от эпицентра взрыва по прямой.
Главный технологический корпус здания 802 осью «К» разделен на две технологические цепочки — «северная» и «южная». В южной части здания, в помещении трубного коридора, который нужно было сдать под облицовку из нержавеющей стали, по проекту размещались санпропускники для военных строителей. Насчитывалось три санпропускника. Повторюсь — работы велись в две смены, и с 1 июня 1958 года комплекс санпропускников заработал.
Наш 1-й участок, которым руководил Л.П. Химичев (старшие прорабы В.А. Слободчиков, И.А. Сигбатулов, А.И. Степанов, мастера А.Е. Васин, Г.А. Малетин, В.И. Денисов, А.Н. Ершов, Ю.И. Соколов, Ю.В Гончаров, Н.Е. Лащенов, А.Н. Шмаков, Ю.В. Макаров, Б.Д. Маринин, Н.Н. Бахтин, В.А. Ковалев, А.С. Демин., Н.В. Скурихин), завершал работы в осях 1-7 и 7-59 здания 802. А с 1 июля 1958 года прорабство В.А. Слободчикова передали на участок № 2 в распоряжение майора Григория Ксенофонтовича Кутоина, военного инженера-строителя, рассудительного, отзывчивого на нужды подчиненных. С ним мы сдавали в эксплуатацию инженерно-хозяйственный блок здания 802.
Решение руководства Минсредмаша о продолжении работ на дублере «Б» и сдачей в эксплуатацию в декабре 1958 года «северной» технологической нитки завода 35 легло тяжелым бременем на коллективы строителей. Резко увеличился объем строительно-монтажных работ, нужно в установленные Министерством сроки выполнить тематический план ликвидации последствий аварии на территории завода 35. Но стройка в тот период не была готова к выполнению этих двух задач.
Солдаты-ликвидаторы и другие участники: кто шёл в зону
Когда звучит слово «ликвидаторы», перед глазами чаще всего возникают кадры с солдатами в форме, работающими под облучением. Действительно, солдаты-ликвидаторы составляли заметную часть тех, кто привлекался для работ по очистке, эвакуации и строительству защитных сооружений. Но их круг был шире: пожарные, инженеры, медики, строители, рабочие коммунальных служб.
Эти люди выполняли задачи разной степени опасности: от ручного сбора загрязнённого мусора до вождения техники в зонах с высоким фоновым излучением. Многое делалось в спешке и с минимальными средствами защиты. Часто решение о привлечении тех или иных групп принималось под давлением политических задач, а не в интересах их безопасности.
Обеспечение людскими ресурсами решили за счет увеличения численности личного состава военно-строительных частей. Роты укрупнили до 250 человек, а их количество в полку — до 12. В первом полку (в/ч 25763) — до 15, так как он находился на площадке «Озеро». В результате к сентябрю 1958 года численность военных строителей, работающих на объекте, составила около 9 тыс. человек.
Роли и обязаности ликвидаторов.
Солдаты-ликвидаторы — устраняли последствия аварий, проводили демонтаж, строили барьеры и участвовали в эвакуации населения.
Пожарные — боролись с возгораниями, которые могли распространить радионуклиды по территории, и работали в экстремально опасных условиях.
Рабочие и инженеры — выполняли ремонт и техобслуживание оборудования, устанавливали защитные конструкции и занимались утилизацией отходов.
Медицинский персонал — оказывал первую помощь, диагностировал пострадавших и пытался организовать медицинскую помощь в условиях дефицита информации.
Людей набрали, а бытовые условия не подготовили. Задача обеспечения увеличивающегося количества работающих в условиях повышенной радиационной «загрязненности» объектов и территории была не решена.
Организацию индивидуального дозиметрического контроля поручили руководству завода име-ни Д.И. Менделеева (п/о «Маяк»). Решалась же она частично, так как не был решен вопрос специально-го медицинского контроля за каждым работающим на объектах дублера «Б» и площадки завода 25. Раз-ве можно было строить санпропускник для военных строителей в трубном коридоре «южной» нитки здания 802?
В акте комиссии СЭС от 10 мая 1958 года отмечено, что полы санпропускника в три раза превышают допустимую норму загрязнения, стены — в 8 раз, шкафы одежды — в 15 раз, воздух — в 1,5 раза. А ведь вся эта радиационная грязь переносилась военными строителями в казармы. Проверка гарнизонов военно-строительных частей на территории Челябинска-40, которая проводилась 7 октября 1958 года, зарегистрировала загрязнённость одежды военнослужащих выше нормы от 5 до 10 раз.
Январская, 1959 года, проверка СЭС условий работы военных строителей зарегистрировала загрязненность зданий 807, 802, 831 и других до 50 раз выше установленных норм. Следует сказать, что несмотря на обращение к дирекции завода им. Менделеева, вопросы о предоставлении доплат и компенсаций за отработанное время практически не решались.
Комбинат отделался мизерными подачками в виде трех оплачиваемых дней к очередному отпуску за каждый отработанный месяц на объекте дублера «Б».
Характер аварии и её последствия.
Авария была связана с хранением жидких радиоактивных отходов в ёмкостях, системы охлаждения которых нарушились. При взрыве произошёл выброс большого количества радионуклидов, включая цезий и стронций, что вызвало долгосрочное заражение окружающих территорий.
Последствия проявлялись не только в виде острых радиационных поражений, но и в росте хронических заболеваний у населения, ухудшении экологической обстановки, и в том, что пострадавшие на годы лишились права на полноценную жизнь. Для многих из них слово «ликвидация» стало синонимом бесконечной работы по восстановлению или попыткам выжить в изменившихся условиях.
По оценкам специалистов, в первые часы после взрыва, до эвакуации с промплощадки комбината, в результате прохождения радиоактивного облака подверглись разовому облучению до 100 Рентген более 5 тысяч человек. О судьбе многих солдат, остававшихся весь первый день под невидимыми лучами радиации, теперь можно только догадываться, их разбросали по разным частям, выведя из-под контроля.
Из-за высоких уровней радиации для дезактивации загрязненной территории требовалось очень много людей. На самые опасные и тяжелые работы как всегда были направлены солдаты-«добровольцы».
У молодых солдат опыта очистки поверхностей, особенно стен, перекрытий и крыш, не было.
Пользовались подручной техникой и инструментом — пожарными машинами, бульдозерами, лопатами и отбойными молотками.
Дороги мыли специальными растворами, в наиболее загрязненных местах снимали верхний слой почвы, спиливали деревья и вывозили в могильники.
После каждой рабочей смены загрязненные комбинезоны и резиновые сапоги сразу уничтожали, зарывая их в землю.
Ликвидаторам аварии были установлены максимальные нормы облучения: не более 2 Рентген в смену и 25 Рентген за все время работ. Но установленные дозы облучения на практике не соблюдались. Облучение было значительно выше нормативного. Многие участники этих работ после окончания очистки территории были досрочно уволены в запас.
Всего же, по официальной оценке, в ликвидации этой аварии в период 1957-59 годов постоянно участвовало более 25 тысяч военнослужащих военно-строительных частей. Хотя точного учета участников этих событий нигде и никогда не велось. А сами строители считают, что их было не менее 30 тысяч. И это без учета военнослужащих, близлежащих к «Маяку» воинских частей, привлекавшихся к аварийным работам в разовом порядке (а их, по приблизительным подсчетам, было более 5 тысяч человек). При этом им не сообщалось, для чего их привозили на промплощадку, каковы истинные цели работ и насколько они опасны.
Как видим, в течение первого десятилетия деятельности атомной промышленности СССР вопросы безопасности производства и подготовки к реагированию на возможные аварии так и не стали превалирующими. Не существовало реальных планов действий в случае аварийных ситуаций. К ликвидации аварий и их последствий привлекался персонал предприятий, хотя в его должностных инструкциях эти работы не предусматривались. Для проведения же наиболее радиационно-опасных работ привлекались молодые солдаты, как наименее ценный в глазах руководства материал.
В результате аварийных работ работники атомных предприятий получали как внешнее переоблучение, доходящее часто до 150-200 Рентген в год, так и внутреннее — за счет загрязнения воздушной среды, превышающего сотни и даже тысячи допустимых норм, отсутствия надежных средств защиты органов дыхания и попадания в организм значительного количества радионуклидов, в основном плутония.
Почему важно не забывать и учиться на ошибках.
Истории о промышленных авариях — это не только хроника событий, это уроки ответственности и планирования. Когда мы забываем о тех, кто пострадал, повторение становится более вероятным, потому что исчезает моральное давление на тех, кто принимает решения.
Помнить — значит признавать долги перед теми, кто работал в зонах риска. Признание включает не только памятные знаки, но и реальные шаги по исправлению долгов: восстановление здоровья пострадавших, регулярный мониторинг территорий и прозрачность промышленной деятельности.
Долгая история «дочернобыльских» катастроф учит одной простой вещи: техногенная безопасность — это не абстрактная категория для инженеров и чиновников. Это вопрос жизни и будущего для реальных людей и целых сообществ. Если мы возьмём этот урок всерьёз, то память о солдатах-ликвидаторах и всех, кто боролся с последствиями, станет не только данью уважения, но и стимулом к действию.
В начало → Солдаты-ликвидаторы ПО «Маяк» (Ликвидаторы-маяковцы Челябинск-40.Озёрск)
